— Но, Ретт, доктор ведь говорил, что она умрет, если вздумает еще раз рожать!
— Вот она и умирает, — сказал Ретт. И обращаясь к кучеру: — Ради всего святого, ты что, не можешь ехать быстрее?
— Но, Ретт, она, конечно же, не умирает! Я ведь не.., я не.., не…
— Она не такая сильная, как вы. Она вообще никогда не отличалась особой силой. Одно Только и было у нее — это сердце.
Карета, покачиваясь, остановилась перед приземистым домом, и Ретт помог Скарлетт выйти. Дрожащая, испуганная, вдруг бесконечно одинокая, она крепко ухватилась за его локоть.
— А вы разве не зайдете со мной, Ретт?
— Нет, — сказал он и снова сел в карету.
Скарлетт взлетела вверх по ступенькам, пересекла крыльцо и распахнула дверь. Внутри при желтом свете лампы она увидела Эшли, тетю Питти и Индию. Скарлетт подумала: «А что здесь делает Индия? Мелани ведь сказала, чтобы она не смела переступать порог этого дома». Все трое поднялись при виде нее — тетя Питти кусала дрожащие губы; сраженная горем Индия без всякой ненависти смотрела на нее. У Эшли был вид сомнамбулы, и когда он подошел к Скарлетт и положил руку ей на плечо, он и заговорил, как сомнамбула.
— Она звала вас, — сказал он. — Она вас звала.
— Могу я ее видеть? — Скарлетт повернулась к закрытой двери комнаты Мелани.