— Нет. Там сейчас доктор Мид. Я рад, что вы приехали, Скарлетт.
— Я тут же выехала. — Скарлетт сбросила шляпку и накидку, — Поезд… Но она же не… Скажите мне, что ей лучше, правда, Эшли? Да говорите же! И не смотрите так! Она же не…
— Она все звала вас, — сказал Эшли и посмотрел Скарлетт в глаза.
И она увидела в его глазах ответ на все свои вопросы. На секунду сердце у нее остановилось, а потом какой-то странный страх, более сильный, чем тревога, более сильный, чем горе, забился в ее груди. «Этого не может быть, — думала она, стараясь отогнать тревогу. — Врачи ошибаются. Я не могу поверить, что это правда. Не могу позволить себе так думать. Если я так подумаю, то закричу. Буду думать о чем-то другом».
— Я этому не верю! — воскликнула она, с вызовом глядя на этих троих с осунувшимися лицами и словно призывая их опровергнуть ее слова. — Ну, почему Мелани ничего не сказала мне? Я бы никогда не поехала в Мариетту, если б знала!
Глаза у Эшли ожили, в них появилась мука.
— Она никому ничего не говорила, Скарлетт, тем более — вам. Она боялась, что вы станете ругать ее, если узнаете. Ей хотелось дождаться трех.., словом, пока она не будет уверена, что все в порядке, а тогда удивить вас всех, и посмеяться, и сказать, как не правы были врачи. И она была так счастлива. Вы же знаете.., как она относится к детям.., как ей хотелось иметь девочку. И все шло хорошо, пока.., а потом без всяких причин.
Дверь из комнаты Мелани тихо отворилась, и в холле появился доктор Мид. Он прикрыл за собой створки и постоял с минуту, уткнувшись седой бородой в грудь, глядя на внезапно застывших четверых людей. Последней он увидел Скарлетт. Когда он подошел к ней, она прочла в его глазах скорбь, а также неприязнь и презрение, и сердце у нее испуганно заныло от чувства вины.
— Значит, прибыли, наконец, — сказал он. Она еще не успела ничего сказать, а Эшли уже шагнул к закрытой двери.
— Нет, вам пока нельзя, — сказал доктор. — Она хочет говорить со Скарлетт.