К началу реконструктивного периода механицизм стал рупором для различных направлений, враждебных марксизму-ленинизму (махизм, фрейдизм, кантианство, позитивизм и т. д.), он сомкнулся с меньшевистско-кантианской группой Аксельрод и с бухаринско-богдановской «социологической» школой. Механисты-естественники и антирелигиозники (Тимирязев, Сарабьянов, Варьяш и др.) стали разносчиками бухаринско-богдановской теории равновесия. Переход от восстановительного периода к реконструктивному был переходом к новым формам классовой борьбы пролетариата, к разрешению самых трудных и высших задач пролетарской диктатуры: 1) построения фундамента социалистической экономики, 2) сплошного перевода мелкого крестьянского хозяйства на социалистические рельсы крупного машинизированного коллективного производства и 3) на этой основе к задаче уничтожения кулачества как класса и затем уничтожения классов вообще.
Всемирно-историческую задачу построения социализма нельзя было разрешать с помощью троцкистских или бухаринско-богдановских, по существу буржуазных, формул. Поставленные партией вопросы о путях дальнейшего развития требовали своего разрешения с помощью метода марксистско-ленинской диалектики, метода классовой борьбы пролетариата.
«Развитие шло у нас и продолжает итти не по формуле т. Бухарина. Развитие шло и продолжает итти по формуле Ленина — «кто кого». Мы ли их, эксплоататоров, сомнём и подавим, или они нас, рабочих и крестьян СССР, сомнут и подавят‚ — так стоит вопрос… Организация наступления социализма по всему фронту, — вот какая задача встала перед нами при развёртывании работы по реконструкции всего народного хозяйства. Партия так именно поняла свою миссию»[422].
Партия, начиная с XIV съезда, мобилизовала все материальные ресурсы государства и силы пролетариата для всемерного ускорения темпов индустриализации страны, с XV съезда приступила к решительному проведению плана совхозного и колхозного строительства. Всё более и более жёстко осуществляя политику ограничения кулачества и вплотную наступая на него, она добилась к лету 1929 г. коренного перелома в развитии сельского хозяйства от мелкого, индивидуального к крупному‚ к коллективному.
Одновременно наступил и решительный перелом в области производительности труда: развитие массового соцсоревнования и ударничества. Этот момент был «скачком», переходом к ускоренному движению вперёд, решительному и коренному повороту в нашей политике от ограничения кулачества к политике ликвидации кулачества как класса, переходом к развёрнутому наступлению социализма на капитализм по всему фронту.
Генеральная линия партии в реконструктивный период развивается под знаком организованного, наступления на капитализм. Таков ход классовой борьбы пролетариата за завершение фундамента социалистической экономики. Таков же путь развития марксистско-ленинской диалектики, разрабатываемой ЦК партии и её вождём т. Сталиным.
Формы классовой борьбы в реконструктивный период отличаются от форм классовой борьбы на прошлом этапе. Переход социализма в общее и развёрнутое наступление не мог не вызвать отчаянного сопротивления старого мира и обострения классовых противоречий. Тщательно законспирированное «злостное вредительство верхушки буржуазной интеллигенции во всех отраслях нашей промышленности, зверская борьба кулачества против коллективных форм хозяйства в деревне, саботаж мероприятий советской власти со стороны бюрократических элементов аппарата, являющихся агентурой классового врага, — таковы пока что главные формы сопротивления отживающих классов нашей страны»[423].
Борьба с вредительскими буржуазными теориями Кондратьева, Чаянова, Громана, с меньшевистской идеологией Базарова, Рубина, Суханова получила сугубо практически-политическое значение в условиях реконструктивного периода. « Без непримиримой борьбы с буржуазными теориями на базе марксистско-ленинской теории невозможно добиться полной победы над классовыми врагами »[424].
Обострение классовой борьбы и оживление мелкобуржуазной стихии в стране нашли отражение в виде правого и «левого» уклонов от генеральной линии партии, которые угрожали партии срывом политики социалистического наступления. При этом правый уклон (Бухарин, Рыков, Томский) как кулацкая агентура внутри партии явился основной и главной опасностью на данном этапе. Только в беспощадной борьбе с уклонами партия могла добиться тех результатов, которые мы сейчас имеем.
Перед марксистской философией стояла задача теоретического разгрома философских основ как этих уклонов, так и откровенно враждебной вредительской методологии. Между тем философское руководство во главе с Дебориным оторвало философию от политики партии, от практики социалистического строительства, от конкретного знания. Оно не только не справилось с разоблачением враждебных методологий, но само попало в плен вредительской концепции рубинщины; в течение ряда лет оно мирно уживалось с ней, а в решающий момент, во время экономической дискуссии, встало на позиции активной защиты Рубина, помещая его статьи в журнале «Под знаменем марксизма» и восхваляя его как «углубителя» марксистской политэкономии.