Давление враждебных идеологий отразилось на дальнейшем усилении механистической и идеалистической опасности в различных областях марксистско-ленинской теории: в философии, естествознании, политэкономии, литературоведении, истории и т. д. Эта опасность была вскрыта партией в ряде проводившихся дискуссий в различных областях теории.

Механистическая ревизия марксистской диалектики в области исторического материализма, политэкономии и т. д. в новой обстановке, в резко изменившихся условиях классовой борьбы в стране приняла особо актуальный, политический характер, став теоретическим знаменем правого уклона в партии. Чтобы разгромить правый оппортунизм как главную опасность в партии, необходимо было также разгромить всю систему философских механистических взглядов Бухарина, которыми он обосновал свой оппортунизм в политике. В этих условиях механицизм оказался главной опасностью.

Ревизия марксистско-ленинского учения о классах и классовой борьбе и лежащая в её основе бухаринско-богдановская механистическая концепция были подхвачены вместе с тем меньшевистской группой Громана — Базарова — Суханова, которые целиком разделяли богдановскую теорию «организационного процесса»‚ т. е. теорию равновесия, и пытались проводить её в своих практических работах в области планирования, снабжения и т. д. Таким образом механицизм на новом этапе превратился не только в философскую основу правого уклона, но и в теоретическое знамя меньшевистской вредительской базаровско-громановской группы, в знамя капиталистической реставрации.

Тов. Сталин в своей речи на конференции аграрников-марксистов указал на недопустимое отставание теоретической работы от практических успехов социалистического строительства и необходимость скорейшей ликвидации этого разрыва на отдельных участках марксистской теории. «Надо признать, — сказал т. Сталин, — что за нашими практическими успехами не поспевает теоретическая мысль, что мы имеем некоторый разрыв между практическими успехами и развитием теоретической мысли. Между тем необходимо, чтобы теоретическая работа не только поспевала за практической, но и опережала её, вооружая наших практиков в их борьбе за победу социализма»[425]. Тов. Сталин подверг жесточайшей критике ряд оппортунистических и буржуазных, вредительских теорий, имевших хождение в нашей литературе, и поставил перед теоретическим фронтом задачи как по выкорчёвыванию этих теорий, так и разработке новых вопросов, выдвигаемых практикой.

Но ни одну из этих задач деборинское философское руководство не сумело поставить перед наличными философскими кадрами, не сумело мобилизовать эти кадры в помощь партии по преодолению трудностей реконструктивного периода. Деборинская группа продолжала игнорировать задачу ликвидации отрыва теории от практики и после выдвинутого т. Сталиным лозунга поворота на теоретическом фронте.

Упорное нежелание этой группы понять задачи партийной линии в философии на новом этапе, известная политическая и теоретическая слепота этой группы имели глубокие корни в условиях классовой борьбы в стране. Ещё во время борьбы с троцкистской оппозицией активная часть этой группы имела тесную связь с троцкизмом, разделяя троцкистские антипартийные установки в политике. Систематически уклоняясь от теоретической критики троцкизма и «левых» загибов, продолжая защищать ряд троцкистских установок в теории, она тем самым фактически продолжала питать троцкистские настроения в теории. В то же время группа т. Деборина не оказала своевременной помощи партии и в разоблачении идеологии правого оппортунизма. Лишь после того, как правый уклон был вдребезги разбит партией, деборинская группа пыталась увязать абстрактную критику механицизма с критикой правого оппортунизма в политике, но не могла её выполнить до конца вследствие своего ревизионистского отношения к марксизму-ленинизму. Ничего не было сделано деборинской группой для разоблачения буржуазной и меньшевистской вредительских методологий Громанов, Кондратьевых, Чаяновых и других идеологов враждебных классов. Наоборот, как мы уже указывали, деборинская группа сама оказалась в плену идеалистической теории рубинщины в политэкономии.

Партийная организация ИКП Философии и Естествознания правильно поняла указания т. Сталина, сумела развернуть дискуссию с деборинской группой и правильно определить основные линии разногласий: «о необходимости и характере поворота на философском фронте, о партийности философии, естествознания и всей теории вообще, о ленинизме в философии как новой ступени в развитии диалектического материализма, о необходимости развёрнутой борьбы на два фронта в философии и естествознании, о новых задачах марксистско-ленинской философии в связи с практикой социалистического строительства и т. д.»[426].

В результате дискуссии под руководством ЦК партии и т. Сталина удалось разоблачить меньшевиствующую идеалистическую антипартийную сущность взглядов деборинской группы. Ход и итоги философской дискуссии ещё раз обнаружили теснейшую связь, которая существует между философией и политикой, между наукой и классовой борьбой, и недопустимость их какого бы то ни было разрыва, а особенно в условиях обострённой классовой борьбы, ликвидации кулачества как класса и развёрнутого наступления по всему фронту. Дискуссия ещё раз обнаружила, что малейшие отклонения от правильных марксистско-ленинских позиций даже в самых абстрактных вопросах теории приобретают ныне важное политическое значение и выражают определённую классовую обусловленность, направленную в конечном счёте против диктатуры пролетариата.

Центральный комитет нашей партии в своём постановлении о журнале «Под знаменем марксизма» выдвинул в области марксистско-ленинской философии лозунг «вести неуклонную борьбу на два фронта: с механистической ревизией марксизма как главной опасностью современного периода, так и с идеалистическим извращением марксизма группой тт. Деборина, Карева, Стэна и. др. »[427] и поставил задачей марксистской философии и журнала «Под знаменем марксизма» «вести решительную борьбу за генеральную линию партии, против всяких уклонов от неё, проводя последовательно во всей своей работе ленинский принцип партийности философии»[428].

«Отрывая философию от политики, — говорится в решении Центрального комитета, — не проводя во всей своей работе партийности философии и естествознания, возглавлявшая журнал „Под знаменем марксизма“ группа воскрешала одну из вреднейших традиций и догм II Интернационала — разрыв между теорией и практикой, скатываясь в ряде важнейших вопросов на позиции меньшевиствующего идеализма»[429].