Механисты не понимают, что вопрос об объективном содержании ощущений и понятий есть вместе с тем и вопрос о признании объективного их источника, т. е. материи, как единственной и последней объективной реальности, независимой от сознания человека. Знание того, что вне нас существует материальный мир, даётся в результате исторической, общественной, чувственной человеческой практики. Природа отражается, т. е. даёт знать о себе, копируется в ощущениях и понятиях человека, и это существование независимой от человека и человечества объективной реальности, подтверждаемое в жизни на каждом шагу, и есть объективная истина. «Считать наши ощущения образами внешнего мира — признавать объективную истину — стоять на точке зрения материалистической теории познания, — это одно и то же »[446]. Это — истина для всякого последовательного материалиста, как для Маркса и Ленина, так и для Фейербаха и французских материалистов.

Когда же Сарабьянов и Аксельрод отказываются признать объективность содержания наших ощущении, то это говорит о том, что они отошли вообще от материализма.

Со старыми материалистами механисты сходятся лишь в неумении применить диалектику к процессу познания. Марксизм-ленинизм учит, что диалектика включает в себя и то, «что ныне зовут теорией познания, гносеологией, которая должна рассматривать свой предмет равным образом исторически, изучая и обобщая происхождения и развитие познания, переход от не знания к познанию»[447].

Этого абсолютно не в состоянии понять механисты. А между тем нельзя правильно понять теорию отражения, если рассматривать её метафизически, антидиалектически, как рассматривал её Фейербах и старые материалисты. Марксистская теория отражения рассматривает познание как процесс, как переход от незнания к знанию, как исторический процесс всё более и более глубокого отражения в головах людей вечно развивающейся природы и общества.

Каков схоластики держалась Л. И. Аксельрод, до какой степени вульгарное представление она имеет о теории отражения, видно хотя бы из её полемики по этому вопросу с Лениным. «Если бы ощущения были образами или копиями вещей, — писала она, — то на какого дьявола, спрашивается, понадобились бы нам вещи, которые в таком случае действительно оказались бы вещами в себе, в абсолютном смысле этого слова? Признать ощущения образами или копиями предметов значит снова создавать непроходимую дуалистическую пропасть между объектом и субъектом»[448].

Как видно из приведённой цитаты, Аксельрод совсем не поняла диалектики. Она всё топталась вокруг фейербаховского внеисторического человека, абстрактных внеисторических категории — «субъекта и объекта». Более того, она идёт назад от Фейербаха, признававшего всё же в ощущениях, понятиях образ или копию объективного материального мира, — к метафизике и идеализму Канта, который, как известно, никак не мог увязать отражение с отражаемым, копию с моделью, явления с вещью в себе, т. е. оторвал ощущение от материи. Антиисторизм у Аксельрод — это антиисторизм Фейербаха и Канта в теории познания, уродливо сложенные вместе.

Метафизический, антидиалектический взгляд на отношение мышления к материи, присущий вообще всем механистам, ничего общего не имеет с марксизмом.

Маркс, Энгельс и Ленин обогатили теорию отражения диалектикой, учением об относительной и абсолютной истине. Они учили рассматривать процесс отражения материального мира в сознании человека исторически, в ходе исторической практики трудовой деятельности, в ходе классовых битв человечества. Как вообще сознание отражает материю, так и конкретно-историческое общественное сознание отражает исторический материальный процесс производства общественной жизни, — вот основная посылка теории познания марксизма. Ревизионистские же, формально-логические взгляды механистов на познание ничего общего не имеют с марксистской диалектикой.

Механисты не понимают объективного значения диалектико-материалистической логики, не понимают её производности от материального мира, от исторического развития мира и общества. Поэтому и логические категории они превращают в пустые абстракции‚ мистику, схоластику, не умея конкретно применять их на практике.

Механисты, как мы видели, забывают роль революционной, преобразующей мир практики, подтверждающей, что в относительной истине заключается объективное, абсолютное содержание, отражающее объективную реальность. Поэтому они не понимают, что «человеческое мышление по природе своей способно давать и даёт нам абсолютную истину, которая складывается из суммы относительных истин»[449].