Современные механисты, не понимая учения об абсолютной и относительной истине, скатываются к агностицизму Канта, Юма, к субъективизму, релятивизму и софистике.

Агностическая теория иероглифов вслед за Аксельрод упорно защищалась и т. Сарабьяновым. Он докатился до признания истины лишь чем-то субъективным и до отрицания объективной истины, т. е. не только до кантианского прямого отрицания познаваемости объективного мира, но и до субъективно-идеалистического отрицания существования мира вне сознания.

С отрицанием объективной истины Сарабьянов договорился также и до отрицания объективных качеств и т. д. Сарабьянов таким образом вступил на позиции субъективного идеализма, у него осталась лишь материалистическая фраза, одна видимость материализма.

«Почему, — говорит Сарабьянов‚ — я всякую истину называю субъективной? Да потому, что истина не есть объективное бытие, что истина есть наше представление о мире, вещах, процессах»[450].

Так расписывался т. Сарабьянов в своём субъективизме. «Положить релятивизм в основу теории познания, — писал Ленин, — значит неизбежно осудить себя либо на абсолютный скептицизм, агностицизм и софистику, либо на субъективизм»[451]. Релятивизм Сарабьянова и кантианский скептицизм Аксельрод не имеют ничего общего с марксистской теорией познания. «Отличие субъективизма (скептицизма и софистики и т. д.) от диалектики, — пишет Ленин, — между прочим то, что в (объективной) диалектике относительно (релятивно) и различие между релятивным и абсолютным. Для объективной диалектики и в релятивном есть абсолютное. Для субъективизма и софистики релятивное только релятивно и исключает абсолютное»[452]. Различие между идеальным и материальным тоже не безусловно, не чрезмерно, и историческая практика на каждом шагу подтверждает нам, как человеческие понятия, мысли, знания, будучи производными от материи, всецело обусловленными ею, превращаются обратно, овладевая массами, в практическое действие, в материальную силу.

Для вульгаризаторов марксизма эти истины непонятны, ибо они пытаются разрешить отношение мышления к материи абстрактно-схоластически, созерцательно, а не диалектически. Субъективное — субъективно, объективное — объективно, что относительно, то не абсолютно, не объективно, и т. д. У механистов имеется целый ряд других идеалистических, кантианских и юмистских ошибок. Аксельрод защищает меньшевистски-кантианскую внеклассовую теорию нравственности, смыкаясь в этом вопросе с Каутским. Сарабьянов, например, поддерживал идеалиста в биологии Берга и выступал против Дарвина. Он считал например неправильным, что «мы в массе стоим всё ещё безоговорочно на позициях дарвинизма»[453]. У Варьяша до сих пор не изжиты его фрейдистские, идеалистические ошибки.

Все эти идеалистические шатания механистов отнюдь не есть нечто случайное. Они вытекают неизбежно из ложной позитивистской позиции, занятой механистами по отношению к марксистской философии, из ревизии ими марксистско-ленинской теории отражения, из ревизии материалистической диалектики как философской науки.

Как бы ни хотели механисты быть материалистами, марксистами, отход на позиции непоследовательного механического материализма против их воли и желания приводит к идеалистическим шатаниям, к открытому ревизионизму. Механический, непоследовательный, вульгарный материализм механистов не мог выдержать натиска буржуазных идей; ряд важнейших опорных боевых пунктов материализма механисты сдали кантианству, юмизму, субъективному идеализму. Иными словами, механисты не выдержали напора мелкобуржуазной стихии в период обострённой классовой борьбы в стране, поддались идеологии буржуазно-меньшевистского позитивизма.

5.3.3. Противопоставление теории познания диалектике

Марксистско-ленинское учение о диалектике как теории познания и логике является единственно последовательным учением, от которого нельзя отступить ни на шаг, чтобы не попасть в болото ревизионизма и буржуазной реакции. Современный механистический лагерь в течение ряда лет ведёт систематическую борьбу с диалектикой как теорией познания, развивая насквозь враждебную революционному марксизму позитивистскую эмпирическую философию или, как называет её Аксельрод, «философию научного опыта», в противовес диалектике как теории познания. «Систематического развития философии диалектического материализма до сих пор всё же не существует»[454], — говорит Аксельрод; хотя она всё же полагает, что только марксизм «может дать подлинно научную теорию познания, или теорию опыта, и общее философское мировоззрение, научно обоснованное»[455]. Материалистическая диалектика Маркса и Энгельса и развитие её Лениным — неужели это не «подлинно научная теория познания»?