- Жив ли ты? - спросил каменотес, нащупывая руку Аплая.
- Жив, жив, - ответил слабым голосом Аплай. - Садись, будь гостем дорогим. Бедный Габбу! - вздохнул старик, зажигая светильник. - Ты пришел отдать мне последний долг… Возможно, даже принес мешочек со священной землей урартов. А я еще жив, смерть не идет ко мне…
- Когда я узнал о злодействе царевича, сердце мое переполнилось гневом. Хотелось поджечь их дворцы и уничтожить всех этих извергов! Как я ненавижу их!
- Судьба рабов - жить с ненавистью в душе, - ответил Аплай. - Я устал от этой ненависти. Хочу умереть… Нет сил жить…
- Боги мудры, - сказал Габбу задумчиво. - Они даруют тебе жизнь. Не отказывайся от нее! Как ни тяжко нам, а жить хочется. Даже в цепях мы любим жизнь. Как это понять?
- Жизнь - это большое благо, - согласился Аплай. - Ее надо любить и ценить. Но мне она стала в тягость. Я стремлюсь в царство мертвых. Там ждет меня покой. Беда лишь в том, что Шумукин не хочет этого. Ему нужна новая статуя бога Шамаша. Для этого он готов вымолить у богов еще одну долгую жизнь для меня. Вот и еду прислал со своего стола и целебного масла для ран прислал. Страх перед богами заставил злобного жреца стать похожим на человека. Он стал жалостлив, этот злодей с сердцем шакала.
- Такова воля богов, - ответил Габбу. - Богу Халду угодно даровать тебе жизнь. А знаешь ли ты, для чего он это сделал? - спросил Габбу как-то торжественно.
- Нам не дано знать волю богов, - ответил Аплай. - Мы слепы, как новорожденные щенки.
- Но мы можем догадаться, предположить, - возразил каменотес. - Я уверен, что великий Халд даровал тебе жизнь для того, чтобы ты оставил потомкам еще одно прекрасное творение. Я кое-что узнал о твоих работах. Хорошее узнал, а печаль вошла в мое сердце и жжет его огнем - печаль о твоей старости, о тяжкой и голодной жизни, о рабстве.
- Что же ты узнал, мой Габбу? Что мог ты узнать под хлыстом злобного надсмотрщика? Ты такой же бедный и бесправный раб, как и я, хоть руки у тебя золотые и мысли светлые, как струи горного ключа.