- Вот теперь будто легче стало и в глазах посветлело,- притворилась ведьма, будто оживает. А когда съела все, опять заохала, еще пуще прежнего:
- Ох, сыночек милый, бедный мой мальчик, хлебнул уж ты горя в дорогах дальних, но коль хочешь, чтоб я и впрямь от хвори избавилась, поезжай еще разок. Опять мне хуже стало и, коль не привезешь мне живой и мертвой воды, не вырвешь из когтей смерти.
- Так я поеду, мама,- ответил Базилик Фэт-Фрумос и пустился в путь-дорогу.
Ехал он, ехал, приехал к Иляне Косынзяне и стал горько сетовать:
- Никакие снадобья матери моей не помогают, и велела ока мне привезти мертвую и живую воду. Не знаешь ли ты, где воду ту искать, какими путями достать?
- Погоди малость, отдохни, может, помогу я тебе и насей раз. Пошла она под вечер к брату своему, который только-только присел с дороги.
- Братец Солнце, тебе с неба вся земля видна, не знаешь ли ты, в каком краю протекает мертвая и живая вода?
- Далеко, сестрица, далеко отсюда, за тридевять земель, за тридевять
морей, у Владычицы полей. Но сколько людей за этой водой ни ходило, никто живым не вернулся, потому что стоит там на рубеже дракон свирепый. Зайти в царство дает, а выйти - не пускает. Мало того, что выпивает воду, а и смельчаков решает жизни.
Узнал Базилик Фэт-Фрумос, куда ему путь держать и что ждет его впереди, но не поддался страху, а только поправил палаш и палицу за поясом, распрощался с хозяйкой и, вскочив па коня, поехал. Путь был долгий, ехал он без передышки, моря объезжал, рубежи считал. Проехал он так тридевять морей, тридевять земель и добрался до дивного царства. Прелести земли здесь были в три раза прекраснее. Нигде ни единой сухой веточки, ни единой полегшей травинки. Все бурно росло, пышно цвело, богато плодоносило. Шел он по царству - душа от всего виденного радовалась - и дошел до двух скал, на которых били два ключа. "Вот они, ключи, которые мне нужны",-подумал Базилик Фэт-Фрумос и, чтобы удостовериться, поймал мотылька, разорвал его в клочья, потом окунул в воду одного ключа, и мотылек склеился, как был, окунул в воду другого, и мотылек ожил. Обрадовался богатырь, набрал в две баклаги воды из ключей и повернул в обратный путь. Но едва он добрался до рубежа царства, как деревья вокруг затрещали, словно от бури, небо потемнело, и вырос перед ним, зло помахивая хвостом, дракон десятиглавый.