Испугался царевич, лук опустил, а пташка - скок, скок!- с ветки на ветку, все ниже и ниже, и, как только земли достигла, обернулась опять красавицей-раскрасавицей.
У царевича сердце зашлось от любви к ней. Но как увидел ее безрукой, заплакал горько; заплакала и девушка вместе с ним. Лились слезы ручьями, но пламя любви их быстро высушило. И поведала ему девушка жизнь свою, жизнь горькую-прегорькую, омраченную псом-драконом.
- Души б своей не пожалел, только бы видеть тебя с руками. Возможно ль это?
- Птица, обернувшая меня в птенца, сказывала, что коль привезет кто воды чистой, как слеза, из родника родников, что бьет из-под скалы драконовой, смогу я исцелиться, и отрастут у меня руки такими, как были. Осмотрелся царевич, увидал в саду среди деревьев цветущий красный мак, сорвал его и приколол девушке на грудь.
- Возьми этот цветок, а я отправлюсь в путь-дорогу. Как соскучишься по мне, брось цветок в прозрачную воду: коль потонет - не жди меня более, коль поплывет по воде - жди меня хоть целый век, а подплывет к берегу - жди меня год один…
- Куда же ты собрался?
- Пойду к скале драконовой.
- Туда даже птица не залетает, а человек и подавно.
- Коли все-таки вернусь, где тебя искать?
- Буду я по утрам в твоем саду песней восход солнца встречать. Рассталась красавица с сыном Зелен-царя, опять пташкой обернулась и прыгнула на веточку.