Царь поручил своим подданным поднять на ноги всех лекарей в государстве, чтобы вылечили они вмиг его несчастного сына, Трандафира же посадил ео главе стола, подле своего государского кресла, и принялся благодарить его да расспрашивать, чем отплатить ему за содеянное им добро.
- Может, золотом, а может, дорогими каменьями? - спрашивает царь.
- Ничего мне в целом свете не надобно, светлейший государь, ибо рана у меня на сердце.
- Какая же?
- Что ж, начну сказ с самого начала. Я Трандафир-пше-ничное зерно, сын Красена-царя. Был я больно молодым, когда перешли ко мле бразды правления. Править я правил, как требовали того время и обстоятельства, а как пробил час женитьбы, никто уж меня не в силах был удержать, - оседлал я коня и поехал по белу свету искать себе нареченную. Ехал я сколько ехал и остановился передохнуть во дворце одного короля, у которого была дочь. По душе мне пришлась она, и обручился я с нею, а день свадьбы назначил через две недели. Возвращаюсь, чтоб готовиться к свадьбе, и останавливаюсь у некоего царя, а у него тоже красивая-прекрасивая дочь. Будто кто разума меня лишил, - позабыл я о нареченной своей и обручился с дочерью царя, назначив день свадьбы через две недели. Радовался я да веселился, пока на проехал рубеж того государства. Только ж переехал его, охватил меня такой страх и ужас, что не знал я, что дальше делать, - испугался осмеяния и хулы людской. Виданное ли это дело; обручиться с двумя невестами сразу и назначить свадьбу в один и тот же день! Призадумавшись, выпустил я поводья, и повез меня конь, куда глаза его повели. Вёз он меня вёз, довёз до какой-то долины, а там женщины бельё стирали в речке. Была среди них девица одна, оборванная, в лохмотьях, но писаной красоты. И вот, как ветер разгоняет тучи свинцовые, так и прекрасная девица изгнала, из моей души страх и смятение, и без долгих разговоров и околичностей обручился я с ней. День свадьбы назначили опять же через две недели. Теперь, светлейший царь, рассуди сам, которую же из них выбрать мне в невесты: дочь короля, дочь царя или дочь бедняка.
Призадумался тут заячий царь, да ничего путного придумать не может, и тогда велел он кликать всех своих судей. Пришли все судьи - смиренные, отвешивают поклоны. Послушали, о чем речь идет, и принялись судить да рядить, но сколько ни прикидывали, все к трём разным решеньям приходили. Одни говорили: царь должен жениться на дочери короля, ибо сначала с ней обручился, другие говорили: на дочери царя, потому что она ему больше понравилась. Нашлись, слава богу, и такие, что склонны были считать: должен Трандафир жениться на дочери бедняка, ибо была она краше невест тех, да и царю милее всех.
Пошли опять доеоды, суды-пересуды, и, наверное, долго бы совещались судьи, если б не нашелся один:
- Братцы, тут черт замешан, не иначе, он кашу заварил, пусть один и отдувается.
- А где мы его найдём?
- Хоромы его недалеко отсюда, - отвечает заячий царь. Так как молодец торопился, назначили ему в проводники зайца, и в тот же миг пустились они в путь-дорогу, заяц - впереди, всадник - за ним и так до самых ворот чертовой крепости. На медной дощечке у входа было написано: 'Кто с чертом хочет поговорить, должен сначала намеряться с ним трижды силой, а кто померяется да не одолеет черта, пусть прощается с белым светом'. Прочел Трандафир надпись и передернуло его от страха, однако постучался в ворота, и вот выходит навстречу сам черт.