- Коли так, продержись еще немного из последних сил, а потом лети стрелой ввысь и выпускай мешок: поменяемся ими. Ты вцепишься в мой, я - з твой.
Так и сделали. Взмыли оба стрелой ввысь, выпустили мешки и бросились ловить их. Так меняли они тяжелый мешок несколько раз и долетели до царства с большим опозданием. Мука, что там была, давно вся вышла, печи остыли, и голод оставил уже от некоторых людей кожу да кости. Как только орлы привезли муку, пекари быстрехонько стали топить печи, тесто месить и… в одном из мешков нашли Фэт-Фрумоса. В разгаре работы да в спешке заставили они его дрова колоть и воду носить. Больно торопились на этот раз пекари и плохо старались: хлеба осели в жаркой печи, не получились пышными да румяными, и был у них цвет золы.
Фэт-Фрумосу велели они соскабливать с корыт остатки теста. Скатал он тесто, что соскреблось напоследок, в один хлеб, поставил в печь, и выпекся такой пышный да румяный каравай, что при виде его сердце радовалось. Вынув теплые хлеба из печи, пекари унесли их в хоромы, но там были обруганы и осмеяны, потому что муку-то они всю потратили, а хлеб нельзя было в рот взять. Тогда Фру-моасе-Фрумоаселор поднесли на полотенце хлеб, выпеченный Фэт-Фрумосом. И так обрадовалась она этому хлебу.- не.оттого, что голодной была, а потому, что даже по великим праздникам не выпекалось у них такого хлеба.
- Пекарь-то кто?
- Слуга.
- Кличьте его ко мне.
И стали кликать его к царевне, чтоб она отблагодарить его отблагодарила, одарить одарила и попотчевала. Явился Фэт-Фрумос и, думаете, сказке конец? Как бы не так!
Так вот, потчуя его, увидела дочь царя, как в глазах его лучи солнца играют, мрак-темноту разгоняют, и сердечко ее затрепетало, на лице улыбка заиграла, в глазах зажегся жар любовный… и пришлись они по душе друг другу. Сидя во главе стола, увидел старый царь по тому, как дочь Фэт-Фру-моса благодарила, одаривала да потчевала, что готова она и корону царскую отдать этому пекарю.
Озлобившись, сделал он незаметно знак двум стражникам, и те тут же поволокли Фэт-Фрумоса во двор, пиная и браня, где и смешали его с землей. Грусть-тоска затуманила лицо Фрумоасы-Фрумоаселор, болью невыносимой обожгло ее сердце, и, как была, убитая горем, обливаясь слезами, вышла она за ворота, где и увидела истерзанное тело Фэт-Фрумоса. Остановилась на миг, не в силах удержать горючих слез и стенаний, потом побрела с тяжелым сердцем по тропке к молодому лесочку. Присела она там, чтоб утешить себя, да тут глянула невзначай на траву и увидела двух муравьев, что с трудом тащили зернышко, в десять раз больше их самих. Один из муравьев вперед зерно волок, другой же все норовил оттолкнуть его вбок. От досады да от злости, что в деле нет проку, муравей, что тащил зерно вперед, бросился на второго и -хруст! - перегрыз его надвое. Остался бедняга сохнуть под солнцем, первый же муравей, сколько ни бился, ни маялся, не в силах был зерно с места сдвинуть. Остановился он и прикидывает: дорога дальняя, одному ничего не удастся сделать. Товарищ, хоть когда и потянет назад или вбок, и все ж помощник - на месте они не стояли, полегоньку да потихоньку вперед подвигались. Долго гадал он да прикидывал, потом оставил зерно, уполз куда-то и, долго- ли, коротко ли, воротился с какой-то травинкой во рту. Сложил он муравьиные половинки вместе и, только провел травинкой по месту среза, как вскочил мертвый муравей на ноги, цел и невредим, будто ничего с ним и не приключилось Схватились они за зерно, и, дергая во все стороны, поволокли дальше.
Девушка глядела на них во все глаза. Поначалу удивлялась, а как увидела, что муравей ожил, поняла, что надобно ей теперь делать. Но как? Где найти исцеляющую траву? Муравьи же - топ! топ! - волокли потихоньку зерно и все удалялись..