Посмотрел Фэт-Фрумос еще раз на клячу, и стали его одолевать сомнения, да не поддался им.
- Нет, тетушка, другого не. возьму. - И раз уж так решил, напрасно его баба уговаривала да упрашивала. Делать нечего, коль обещала дать коня, какого выберет, - так тому и быть.
Вывел Фэт-Фрумос коня во двор и хотел было уж отправляться в путь-дорогу, как видит: сделалась Жгивэра еся багрово-красной от досады и злости. Не удержалась она и еа-говорила:
- Погоди, молодец, посажу тебя за стол, подкрепишься малость: негоже голодному пускаться в путь.
- Не проси и не упрашивай, баба, кусок в горло мне не пойдет.
- А ты нэ упрямься, грешно было бы с моей стороны отпускать тебя голодного - после того, как ты столько батрачил у меня. Фэт-Фрумос же знал, что нечего ждать добра и благодеяний от Жгивэры. Дал он коню еще совок угольев, и тот - хоп! хоп! - быстрехонько справился с ними, потоп встряхнулся, сделался сильным и круглым, как огурчик, а по бокам его выросли шесть рядов крыльев, - таких длинных и широких, что только ветер в них завывал.
- Седлай, хозяин, - говорит конь Фэт-Фрумосу.
Сел он верхом, и конь, взмыв стрелой ввысь, как молния понесся над облаками.
В мгновенье ока очутился всадник у терема Фрумоасы-Фрумоасёлор и, уже летя на волшебном коне, увидел ее в оконце - грустную и бледную. Она не сводила глаз с дороги, ожидая милого друга, - все кручинилась и слезы лила. Не гадала она, что с этого дня солнце прогонит ее печали и счастье взойдет над ней.
Легче дуновенья ветра опустился конь перед теремом, и Фэт-Фрумос, горячо прижав девушку к груди, молвил коню: