- Что за беда приключилась с тобой, хозяин?
- Растерял я кобыл бабы Жгивэры.
- Не тревожься, беда поправимая. Думала я все, кому бы это замутить воду так на дне морском, а это ее кобылы. Вмиг пригоню их к берегу, ты будь наготове.
Не успел Фэт-Фрумос и глазом моргнуть, вода забулькала, забурлила и - прыг! - все три кобылы оказались на берегу. Фэт-Фрумос потряс уздечками и прикрикнул на них:
Тпрр! кобылы колдовские,
Поведу вас к Жгивэре.
Надев узды, оседлал кобыл и погнал к старухе. Как приспело время краешку солнца скрыться за вершиной холма, остановился Фэт-Фрумос перед лачугой Жгивэры, которая при виде его едва не лопнула от досады и злости. Прошла и третья ночь. Кобылы ожеребились, и Жгивэра проделала с жеребятами то же, что и с прежними. После того как загнала их в конюшню, вошла следом, будто приструнить их да прибрать там, на самом же деле, поглоти ее пустыня, занялась колдовством и ворожбой. Неведомо нам, что делала ведьма, как заклинала, но вытащила она сердца из восьми коней и вложила их в одного, превратив его в тощую, больную и паршивенькую клячу, которая не в силах была и на ноги подняться. Остальные кони были красивыми, статными, сильными и быстрыми, как огонь.
Фэт-Фрумос же сидел на завалинке и не ловил мух, а думал о том, что рассказала ему при прощанье любимая. Когда баба Жгивэра позвала его в конюшню, чтобы он выбрал себе коня, юноша нашел в углу совок, наложил в него горячих угольев и пошел выбирать. Кони стояли в ряд. Как только Фэт-Фрумос приближался к ним с угольями, они фыркали, встряхивали гривами и все норовили его укусить. Только кляча, что тихо лежала в углу, потянулась за совком.
- Вот этого и возьму, - говорит Фэт-Фрумос.
- Как же так, дорогой мой, неужто не считаешь свою службу трудом? Что ты с ним делать будешь, коли он и с пола-то не поднимается? Выбери себе доброго коня и не криви, душой.