Id cinerem et manes credis curare sepultos?
{Неужели ты думаешь, что прах и души покойников пекутся об этом?[730]Неужели ты думаешь, что прах и душа покойников пекутся об этом? Вергилий. Энеида, IV, 34. (лат.)}
Что знают оба великих мужа, одинаково высоко оцененных людьми, Эпаминонд о том прославляющем его стихе, который в течение стольких веков передается из уст в уста:
Consiliis nostris laus est attonsa Laconum?
{Нашими стараниями поубавилась слава спартанцев[731]Нашими стараниями поубавилась слава спартанцев. — Цицерон. Тускуланские беседы, V, 17. (лат).}
и Сципион Африканский о другом стихе, относящемся к нему:
А sole exoriente supra Maeotis paludes
Nemo est qul factis me aequirarare queat?
{От самого восхода солнца у Меотийского озера нет никого, кто мог бы сравниться подвигами со мною[732]…нет никого, кто мог бы сравниться… со мною? — Цицерон. Тускуланские беседы, V, 17. (лат).}
Людей, живущих после них, ласкает сладость подобных восхвалений, возбуждая в них ревность и жажду славы, и бессознательно, игрой воображения, они переносят на усопших эти собственные свои чувства; а обманчивая надежда заставляет их верить, что они сами способны на такие же деяния. Богу это известно. И тем не менее,