{нужно считать, что смерть для нас — нечто гораздо меньшее, — если только может быть меньшее, — чем то, что как видим, является ничем[274]Нужно считать, что смерть… нечто… меньшее… — Лукреций, III, 926–927. (лат).}
Что вам до нее — и когда вы умерли, и когда живы? Когда живы — потому, что вы существуете; когда умерли — потому, что вас больше не существует.
Никто не умирает прежде своего часа. То время, что останется после вас, не более ваше, чем то, что протекало до вашего рождения; и ваше дело тут сторона:
Respice enim quam nil ad nos ante acta vetustas
Temporiis aeterni fuerit.
{Ибо заметь, вечность минувших времен для нас совершеннейшее ничто[275]…вечность минувших времен для нас совершеннейшее ничто. Лукреций, III, 072–973. (лат).}
Где бы ни окончилась ваша жизнь, там ей и конец. Мера жизни не в ее длительности, а в том, как вы использовали ее: иной прожил долго, да пожил мало, не мешкайте, пока пребываете здесь. Ваша воля, а не количество прожитых лет определяет продолжительность вашей жизни. Неужели вы думали, что никогда так и не доберетесь туда, куда идете, не останавливаясь? Да есть ли такая дорога, у которой не было бы конца? И если вы можете найти утешение в доброй компании то не идет ли весь мир той же стязею, что вы?
Omnia te vita perfuncta sequentur.
{…и, прожив свою жизнь, все последуют за тобой[276]…и… все последуют за тобой. — Лукреций, III, 968. (лат).}
Не начинает ли шататься все вокруг вас, едва пошатнетесь вы сами? Существует ли что-нибудь, что не старилось бы вместе с вами? Тысячи людей, тысячи животных, тысячи других существ умирают в то же мгновение, что и вы: