Наши учителя допускают ошибку, когда, исследуя причины поразительных взлетов нашего духа и приписывая их божественному наитию, любви, военным невзгодам, поэзии или вину, забывают о телесном здоровье и не воздают ему должного, — здоровье пышущем, неодолимом, безупречном, беззаботном, таком, каким некогда наделяли меня по временам мои весенние дни и ничем не нарушаемая беспечность. Этот огонь веселья воспламеняет дух, и он вспыхивает порой с ослепительной яркостью, намного превосходящей обычную меру его возможностей и порождающей в нем безудержный, если не безграничный восторг. Вот и выходит, что нет ни малейшего чуда, если противоположное состояние, угнетая мой дух, заставляет его поникнуть, сковывает, словом оказывает на него противоположное действие.
Ad nullum consurgit opus, cum corpore languet.
{Он не берется ни за какое дело, когда его тело утомлено[143]Он не берется ни за какое дело, когда его тело утомлено. Максимиан, или Псевдо-Галл, I, 125. (лат.).}
А между тем он требует от меня, чтобы я был ему благодарен за то, что он якобы уделяет гораздо меньше внимания своему сотоварищу — телу, чем это принято у людей. Но пока между нами установлено перемирие, давайте устраним из нашего общения всяческие раздоры и несогласия:
Dum licet, obducta solvatur fronte senectus
{Покуда можно, следует изгонять с омраченного лица старческую угрюмость[144]…следует изгонять… старческую угрюмость. — Гораций. Эподы, XIII, 5. (лат.).}:
tetrica sunt amoenanda iocularibus.
{Печальное нужно услащать шутками[145]Печальное нужно услащать шутками. — Сидоний Аполлинарий. Письма, I, 9. (лат.).}
Я люблю мудрость веселую и любезную и бегу от грубости и суровости нравов; всякая отталкивающая черта в лице вызывает во мне подозрение:
Tristemque vultus tetrici arrogantiam