{Печальная надменность мрачного лица[146]Печальная надменность мрачного лица. — Бьюкенен. Иоанн Креститель, пролог, стих 31. (лат.).}.
Et habet tristis quoque turba cynaedos.
{И в этой печальной толпе есть развратники[147]И в этой печальной толпе есть развратники. — Марциал, VII, 58, 9. (лат.).}
И я всем сердцем верю Платону, который считает, что простота или надменность в обхождении — вернейший признак душевной простоты или злобности.[148]…простота или надменность… признак… доброты или злобности. Платон. Законы, VI, 12.
У Сократа было всегда одно и то же лицо — как бы застывшее, но ясное и улыбающееся, а не такое, как у старшего Красса, которого никто не видел с улыбкой на устах.[149]…Красса…никто не видел с улыбкой… — Цицерон. Тускуланские беседы, III, 15.
Добродетель — вещь приятная и веселая.
Я очень хорошо знаю, что среди тех, кого возмутят иные непристойности в этих моих писаниях, найдутся лишь очень немногие, которым не подобало бы возмущаться непристойностью своих мыслей.
Я потрафляю их вкусу, но оскорбляю их зрение.
Принято придираться к Платону за то или иное в его сочинениях и умалчивать о приписываемых ему предосудительных отношениях с Федоном, Дионом, Стеллой и Археанассой.[150]…умалчивать о… предосудительных отношениях… — упоминание об этом — у Диогена Лаэрция (III, 29–30). Non pudeat dicere quod non pudet sentire {Да не будет стыдно говорить то, о чем не стыдно думать[151]Да не будет стыдно говорить то, о чем не стыдно думать. — Откуда взяты эти слова, не установлено; возможно, что они принадлежат самому Монтеню. (лат.).}.
Я ненавижу умы, всегда и всем недовольные и угрюмые, — они проходят мимо радостей жизни и цепляются лишь за несчастья, питаясь ими одними; они похожи на мух, которые не могут держаться на гладких и скользких телах и садятся отдыхать в местах шероховатых и испещренных неровностями, и еще похожи они на кровососные банки, отсасывающие и вбирающие в себя только дурную кровь.