{Так Эгейское море и после того, как стихнет Аквилон или Нот, которые его взволновали и всколыхнули до самых глубин, все же не успокаивается, но шумит и катит высокие и бурные волны[166]…не успокаивается, но шумит и катит… волны. — Тассо. Освобожденный Иерусалим, XII, 63. Аквилон — северный ветер; Нот — южный. (ит.).}
Но, насколько я в таких вещах разбираюсь, мощь и доблесть этого бога в поэтическом изображении живее и деятельнее, нежели в своей сущности,
Et versus digitos habet.
{И у стиха есть пальцы, [чтобы ласкать][167]И у стиха есть пальцы, [чтобы ласкать]. — Ювенал, VI, 197. Монтень несколько изменил текст Ювенала. (лат.).}
Поэзии как-то удается рисовать образы более страстные, чем сама страсть. И живая Венера — нагая и жаждущая объятий — не так хороша, как Венера здесь, у Вергилия:
Dixerat, et niveis hinc atque hinc diva lacertis
Cunctantem amplexu molli fovet. Ille repente
Accepit solitam flammam, notusque medullas
Intravit calor, et labefacta per ossa cucurrit.
Non secus atque olim tonitru cum rupta corrusco