{Хотя театр обжигало палящее солнце, когда пришел Гермоген, навес тотчас раздвинули[373]…навес тотчас раздвинули. — Марциал, XII, 29, 15–16. (лат.).}
Сетка, отделявшая амфитеатр от арены, чтобы оградить зрителей от ярости выпущенных на волю зверей, была выткана из чистого золота:
auro quoque torta refulgent
Retia.
{Даже сетка блестит кручеными золотыми нитями[374]Даже сетка блестит кручеными золотыми нитями. — Кальпурний. Эклоги, VII, 53–54. (лат.).}
И если что во всех этих излишествах извинительно, так это вызывавшие всеобщее восхищение изобретательность и новизна, но отнюдь не издержки на них.
Даже на примере этих суетных и пустых забав мы видим, как много было в те времена умов, ничуть не похожих на современные. Подобное изобилие создается природой точно так же, как порою она создает изобилие во всем, что порождается ею. Я отнюдь не хочу сказать, что эти умы были наивысшим ее достижением. Мы не идем в одном направлении, мы скорее бродим взад и вперед, сворачивая то туда, то сюда. Мы топчем свои собственные следы. Боюсь, что наши познания крайне слабы во всех отношениях; мы ничего не видим ни перед собой, ни позади себя; наше познание обнимает очень немногое и видит очень немногое, оно крайне ограничено и во времени и в охвате явлений:
Vixere fortes ante Agamemnona
Multi, sed omnes illacrimabiles
Urgentur ignotique longa