Он крикнул:
— Аннета! Нане!
Голос девушки ответил со двора — там она кормила сахаром лошадей:
— Я здесь, здесь!
— Поди-ка сюда! Она прибежала.
— А ну, стань рядом с мамой!
Она послушалась, и он принялся сравнивать их, но сейчас он повторял: „Да, это поразительно, просто поразительно“ уже машинально, неубежденно: теперь, стоя бок о бок, они не были похожи друг на друга так, как прежде, как перед отъездом из Парижа, — у девушки в этом черном платье появилось новое выражение, выражение лучезарной юности, а мать давно утратила ту яркость цвета волос и цвета лица, которою когда-то, при первой их встрече, ослепила и опьянила художника.
Затем Бертен и графиня вышли в гостиную. Он сиял.
— Ах, как хорошо, что я догадался приехать сюда! — сказал он, но тут же спохватился:
— То есть ваш муж подал мне эту мысль. Он поручил мне привезти вас в Париж. А знаете, что я хочу предложить вам? Конечно, не знаете! Так вот: я предлагаю вам остаться здесь. В такую жару Париж просто отвратителен, а деревня прелестна! Господи, как тут хорошо!