Неизвестный пояснил ей заискивающим тоном:
– Толжен фам соопщить, что фаш сын нуштался в непольшой сумме тенек, а так как я снал, что фы топрая мать, то я и тал ему немноко тенек на его нушты.
Жанна вздрогнула.
– Но почему же он не попросил их у меня?
Еврей обстоятельно разъяснил ей, что дело касалось карточного долга, который надо было уплатить на следующий же день утром, что никто не хотел ссудить Поля деньгами, потому что он несовершеннолетний, и что «его шесть была бы скомпрометирована» без этой «маленькой люпезности», которую он оказал молодому человеку.
Жанна хотела позвать барона, но не могла подняться с места: волнение парализовало ее. Наконец она сказала ростовщику:
– Не будете ли вы добры позвонить?
Он колебался, опасаясь какой-нибудь уловки, и заметил:
– Если я фас стесняю, я моку притти в трукой рас.
Жанна отрицательно покачала головой. Он позвонил, и они стали ждать, не проронив ни слова, сидя друг против друга.