— А не будет ли, ваша милость, на водочку? Страх как умаялся.
Проезжий дал ему серебряную монету.
На другой день, часу в двенадцатом утра, к постоялому двору действительно подъехала богатая карета четверней. На козлах рядом с кучером сидел Сирота. Из кареты выпрыгнула хорошо одетая не то барынька, не то барышня.
— Прах ее знает, — толковали мужики, собравшиеся вокруг кареты, — должно, барыня.
— Евоная сестра, — пояснил Сирота.
Приехавшую провели прямо в ту половину, где остановился Юргенсон.
— А, милая барышня! — обрадовался этот последний. — Здравствуйте.
— Здравствуйте, — смущенно отвечала приехавшая, доставая из ридикюля записку.
— Вы от Марьи Дмитриевны?
— Да.