— Как я рад! Позвольте вас поцеловать.
Он поцеловал смущенную девушку и пробежал записку.
— Чудесно! Наконец-то я опять буду в Москве. Что Марья Дмитриевна?
— Они здоровы, слава Богу.
— А Петя?
— И Петя здоров.
— И Дуня, и Китовна? А вас нечего спрашивать: вы и выросли, и похорошели, едемте же.
Он расплатился с хозяином, с Сиротою, велел своему ямщику ехать в Москву, а сам с барышней сел в карету и помчался к Дорогомиловской заставе.
— И чудно все это, паря, — толковали оставшиеся мужики, — ни он купец, ни он барин.
— Немецкий купец, сказывают.