Начал разбирать вороха завалявшихся бумаг в сундуке. Вдруг просиял, злорадно всматриваясь в карточку юного, упитанного рослого офицера, дерзко смотревшего на него:
— А-а, еще одна сохранилась! Вы однако умеете прятать… Гм… А вот и он, мерзавец! — поднял он к свету карточку презрительно сощурившегося брата Ильи в солдатском.
Хлопнул себя кулаком по голове — и заскрипел зубами.
— Ишак! Двадцать лет работаю, а этого подлеца не раскусил! Поверил!.. А, впрочем, вся станица говорит: первый пройдоха… Как я его не расстрелял, как не расстрелял!.. Пойти разве из могилы вырыть, собакам выбросить?..
Мать снова бросилась к нему с плачем:
— Не надо! Не надо! Чем вам помешал покойник?
— А-г-га-а… Так, может, тебя к нему за компанию проводить? — и он, вскочив, направил в нее револьвер…
Мать задрожала, побелела… и, вдруг, вскинув голову, крикнула:
— Бей, ирод, скорей конец мукам!..
Тот сжался — скомандовал: