Горят глаза зеленых, пылают лица, голоса рвут воздух — и кончают припевом:
«В смертный бой… За Советы… вперед!»…
Справляют праздник боевой, готовятся к лихим кровавым схваткам — так гуляй же, вольница! Шире горы: зеленые веселятся!
А седые дряхлые горы столпились; наклонившись прислушались и эхом вторили раскатисто и невпопад… и по морщинам их стекали слезы, в ручейки сбегались и журчали стаей птенчиков, перелетая через камешки. Луна голубым светом успокаивающе ласкала ущелье…
Очнулся Илья, пошел дальше. Вокруг в ласково-мигающих огоньками хатах — песни, пляски, гармоники, хохот.
И снова потрясенный замер он, о родине вспомнил. Запел кто-то, словно глубоко вздохнул:
«По Дону гуляет»…
И еще тоскливее, еще громче, больнее вздохнул:
«По Дону гуляет!»…
И подхватили зеленые хором, залились игриво с щемящей тоской: