Гей, гей, та й у чужбини,

В неволи, в тюрьми»…

И вздохнут поникшие, седые:

«Воны плакали, гирко рыдали…

Свою долю выкликали!»

Поникнет и Илья. Он по-своему тоже романтик. Он тоже украинский казак по крови. Тосковал на Дону по этим глубоким, могучим песням. Близки ему эти песни, эти дурашливые «лыцари».

Но вот из гармонии печальных звуков вырывается, заливается в поднебесьи, вольный, как птица, высокий голос:

«По синему морю

Байдаки пид витром гуляют!»…

Запорожцы, наконец, уселись на свои лодки и поплыли в Туреччину освобождать братьев. И всполошились насильники, заковывают крепче в кандалы невольников.