— А я не уверен, что нами уже все сделано для такого тяжелого испытания. Дождь шел две недели почти непрерывно. Земля напиталась влагой. Существующая машина работает только на легких суглинистых почвах. По сравнению с ними место испытания нашего комбайна представляет собою что-то вроде расплавленного чугуна. По-моему, мы уже очень размахнулись,
— Вы против технического риска, Николай Николаевич! Что с вами? Вы всегда казались мне смелым инженером. Ведь именно вы помогли мне превратить наш завод, выпускавший одни только сеялки, в экспериментальный. Вспомните, какие только конструкции машин не проходили испытание у нас! И все кончалось благополучно.
— То, что мы делали раньше, Семен Григорьевич, было не риском, а технической смелостью, основанной на уверенности в правильности решения главной задачи. Теперь мы рискуем. Кроме того, испытания машин кончались благополучно тут, у нас. А как вели себя машины на полях совхозов и колхозов? Вы знаете?
— Нет. Рекламаций мы не получали, и этого для меня вполне достаточно. А что касается риска, то всякое новое — по-настоящему новое — дело связано с риском. Подумайте только: мы с вами подняли на щит совсем примитивное предложение этого мальчика, Иванова. И что сделали! А? Что мы сделали?! Я вас спрашиваю! Эта машина — этап нашего роста. Испытание наших сил. После нее мы с вами возьмемся уже за нечто совсем небывалое. У меня есть идея, развитие которой может оказаться очень полезным для машиностроения вообще. Мы с вами напишем капитальный труд на тему…
Кутров смотрел на огромное пшеничное поле, тянувшееся вдаль бледно-желтой стерней. В глубоких бороздках тускло блестела вода.
— Пожалуй, Семен Григорьевич, — перебил он Смурова, — мы слишком увлекались общими вопросами. Это сказалось и на конструкции нашего комбайна.
— Ерунда! Настоящий конструктор не должен задумываться над подобными пустяками. Как вам известно, я никогда не был ни на Марсе, ни на Венере. Но сообщите мне, какая там почва и какие на ней растут овощи, и я сконструирую любые сельскохозяйственные машины для этих планет.
— А я так не могу и не хочу работать, Семен Григорьевич! Инженер не должен витать в облаках абстракций, — перебил Кутров.
— Ладно, ладно… — примирительно сказал Смуров: — вредно кипятиться перед серьезной работой, особенно связанной с управлением новой машиной. Я ведь недаром просил вас самого сесть за руль. Вы чувствуете пульс работающей машины. Я это хорошо знаю.
Из-под навеса раздалось глуховатое рычанье мощного мотора, лязганье металла, и на поле вышла машина, похожая на гигантский утюг, снабженная гусеницами и большими колесами, сейчас поднятыми над землей.