«Пойдем, — сказал там вестник неба, — я покажу тебе приговор над великой самопродажницей, сидящей на множестве волн — народов (византийской церковью). Ее покупали цари земные, и напоены обитатели земли вином ее безнравственности». «И он увел меня в восторженном состоянии в пустынное место, откуда я увидел (в силуэтах облаков на огненном фоне вечерней зари) женщину, сидящую на багряном семиголовом звере с десятью рогами, наполненном символами богохульства (созвездием Самки Гидры со стоящей на ней причастной чашей). И была эта женщина одета в порфиру и багряницу (вечерней зари) и украшена золотом, и жемчугом, и драгоценными камнями».
Точно так же не забыта и измерительная трость Апокалипсиса. Там было сказано:
«Мне выброшен был морем тростниковый стебель, подобный посоху. — Подбери его — сказал мне гонец бури в облачной одежде (опускаясь на горизонте в море) — и измерь им потом жилище бога (небо) и созвездие Жертвенника и исчисли ежедневно преклоняющихся в божьем жилище» (звезд, Ап. 11, 1).
А здесь вот как развито это место:
«Я сломаю свою первую (т.е. апокалиптическую) измерительную трость, — сказал Громовержец, — трость благодати (небесный меридиан), в знак разрыва Союза, заключенного мною со всеми церквами, и скажу им: «Отдайте мне плату, за которую вы продали меня!» И они отвесят мне тридцать сребренников — прекрасную цену, в какую они оценили меня! И я брошу ее в их церковное казнохранилище» ( 11 , 10 — 12).
Я истреблю даже самые имена (церковных) изображений я удалю с лица земли всех их лжепророков и их нечистое вдохновение. И устыдятся их пророки своих видений и не станут для обмана надевать на себя волосяные накидки. Они скажут спасителю: «Отчего эти раны на твоих ладонях?» А он им ответит: «Меня били в доме любящих меня». О, меч (Комета Галлея, прошедшая в созвездие Девы под Волопаса в июле 451 года нашей эры, при солнце в Раке)! Восстань на пастыря (Волопаса), на родственника моего! Порази его, и пусть рассеются его овцы (звезды). Две части его будут истреблены (огнем Зари при сентябрьском проходе под ними Солнца), а третья останется над землей. Я проведу эту часть через огонь (утренней и вечерней зари) и переплавлю ее, как серебро, и наложу на нее пробу, как на золото. Принадлежащие к ней будут призывать мое имя, и я услышу их и скажу: «Это мой народ». А они ответят мне: «Ты наш Грядущий бог» ( 13 , 2 — 9).
«И встанут мои ноги на Горе маслины (Млечною Пути), на востоке от Святого города (созвездия Девы), и раздвоится Гора маслины (Млечный Путь), и сделается в ней большая долина (рис. 61) от востока (неба) до запада, и побежите вы, все временные поселенцы в ней (в символе перистых облаков), между моими горами до самого края, как бежали от землетрясения в дни витязя Громовержца, властелина всех славящих его. И не будет в тот день солнечного света, а только холод и сгущение воздуха. И это будет единственный день, известный только Громовержцу: ни день, ни ночь, лишь к вечеру появится свет» (намек на предстоявшее вечернее солнечное затмение 24 февраля 453 г.).
Мы видим в этом конце уже не только заимствования из Апокалипсиса, но и несколько указаний на жизнь Иисуса, приводимых в Евангелиях. Таковы слова о его продаже за 30 сребренников, о которых точно также говорит Евангелие Матвея (26,15), тогда как этой детали нет ни в одном из других Евангелий. Таковы же слова о ранах от «распятия» на его ладонях, о землетрясении, бывшем при «Великом царе» (Василии Великом), и неправильный намек на солнечное затмение, которого должно ждать при его вторичном приходе, как на это намекает Апокалипсис ( 6, 12).
Все это — слухи и рассказы, ходившие о «Великом царе» начала V века, и вся церковная живопись Византии с этого времени полна такими сюжетами (а до V века их совсем не было).
Но, кроме этих слухов, ни автор «Иезеки-Ила», ни автор «Захар-Ии» ничего не сообщают нам о жизни «Великого царя», как до, так и после его столбования. Они оба только ждут с нетерпением его нового прихода по признакам, данным в Апокалипсисе: по схождению нескольких планет в созвездии Скорпиона.