-- В сурьез говорю: пусти!-- разгневанно требовала она.
А он загораживал дорогу.
Тогда Груша заявила ему:
-- Я тебе вот что скажу, кровь-то не моя, а голубиная.
-- Как?! Серпов опять выкатил глаза. Голубиная? и глупо расставив руки, растерянно отошел к печке.
Груша тем временем вышла из избы.