Взмолился Серпов.
-- Грушенька, милая, да ведь я так... Это я так... Дурь в голову вошла. Брось... будем жить по-хорошему, уж очень ты мне полюбилась.
-- А ты мне противен. Пусти.
Решительный тон охладил его и он опять зарычал:
-- Не пущу!
- Ан, пустишь. Я слово такое знаю.
-- Ан, нет! Говорю -- нет, и произнес фразу, которую слышал однажды в красноармейском театре:
-- Через мой труп перешагнешь.
Груша бросилась к двери. Серпов поймал ее за рукав и грубо толкнул.
-- Подчиняйся власти, закричал он раздраженно.