— Я продолжаю. Стало быть, королю, а в особенности польским панам, не хотелось воевать. Верховный совет при Ягайло подговаривался даже к тому, чтобы вести войну не польскими войсками, а наемными, так как это будет дешевле стоить: в случае победы расплатиться можно будет из взятой добычи, а в случае поражения платить не придется: кого не побьют или не возьмут в плен, те разбегутся.
— Насчет платежа неглупо соображали паны, — усмехнулся сидевший прямо перед Штепанеком солдат. — А вот насчет победы наемными руками… Одно дело за свою родину биться, а другое — за деньги.
— А третье — против своей родины биться.
Это опять Божен неугомонный. И опять — молчание. И Штепанек не повернул на этот раз головы. Он продолжал:
— Ягайло по-прежнему колебался, не мобилизовал ни своих, ни наемных, пока не стало известно, что орден собрал восьмидесятипятитысячное войско — численность по тому времени огромная — и в рядах его самый цвет всего европейского рыцарства. Над Польшей и Литвой нависла смертельная угроза. Ягайло вызвал тогда Витовта на совещание, и по сговору с ним в июле 1410 года на реке Висле, близ тогдашнего города Червинска, стали сосредотачиваться польские, литовские и русские войска. Всего собралась девяносто одна хоругвь — тогда подразделения так называли: ополчение одной местности сводили под одно знамя, хоругвь, и хоругвь эта получала название или местности, откуда пришли ополченцы, или их предводителя. В хоругви было в среднем двести конных воинов и восемьсот пеших. Всего, таким образом, у Витовта и Ягайло собралось до ста тысяч человек. Из них русских было свыше сорока тысяч, — они и составляли ядро армии. Их ополчение разделялось на хоругви: Галицкую, Холмскую, три подольских, Львовскую, Перемышльскую, Киевскую, Пинскую, Полоцкую, Витебскую, Новгородскую, Новгород-Северскую, три смоленских…
Кто-то цокнул языком.
— Скажи пожалуйста! Все знакомые имена, как же…
— Тогда немцы не успели напасть врасплох, — предупредил вопрос Штепанек. — Успели приготовиться к обороне не только поляки и литовцы, но и русские дальних местностей.
— А чехи? Ян уверял, что они тоже были.
Штепанек поморщился и потер руки.