— За шиворот я тебя пока что не брал, — обрезал Панкратов. — Документ — документом, а человек — человеком. В штабе разберут... А вот что спиртным от тебя пахнет, — это вовсе непорядок.
— В чем грешен — в том грешен, — не смутясь, подмигнул квадратный. — Подвернулась по дороге оказия, использовали бутылочку. Рассказать?
Навстречу, по лесу — треск: очертя голову мчался Петька.
— Скорее, скорей! — крикнул он. — На просеке... в наушниках сидит, над ящиком — не по-нашему, по-немецки, наверное, разговаривает. Так и чешет.
— Четверо при задержанных! — крикнул Панкратов. — За нами выводи на просеку. Глаз не спускать: ежели шевельнутся бежать — бей! Остальные за мной. Натрепать вихор следовало бы, по старинке, Васькиным дозорным: что они — до пяти считать не умеют? Бегом, товарищи.
13
Шукур над микрофоном, усмехаясь одними глазами, договаривал взволнованным, совсем-совсем девичьим голосом, по-немецки:
— Дайте скорей, мотор будет сейчас исправлен, надо уходить в воздух, не теряя секунды. Тут недалеко деревня, могли заметить, куда мы сели. Перехожу на прием.
Он замолчал, вслушиваясь, и брови сдвинулись резко. Голос дошел, пришепетывающий и визгливый, с акцентом:
— Сейчас подойдет обер-лейтенант, я послал. Ты что, не узнала моего голоса, Клерхен? Я же предупреждал, что дежурю сегодня. Ты совсем цела? Обещание помнишь? Говори скорей, пока не подошел офицер. Перехожу на прием.