Он всунул лошади в рот железные удила, вскочил на спину и пустил в галоп. Лиска отчаянно взбрыкнула задними ногами, но Санька сидел как влитой. Тогда Лиска применила свой излюбленный прием: с разбегу остановилась, повалилась на землю и принялась кататься на спине. Но Санька знал, с кем имеет дело, и вовремя отскочил в сторону. Подрыгав в воздухе ногами и плотно укатав траву, лошадь поднялась, но Санька вновь вскочил ей на спину.
Поняв наконец, что мальчишку не перехитришь, Лиска смирилась. Санька пригнал ее к телеге, запряг и отвез мешки на делянку.
Когда в сумерки, возвращаясь домой, он проходил мимо избы Девяткиных, навстречу ему выбежал Петька.
Он притопнул крепкими, почти новенькими тупоносыми желтыми ботинками, словно собирался пуститься в пляс, потом задрал ногу и показал толстую подошву:
- Видал обновку, Коншак! Непромокаемые, без износу…
Санька пощупал кожу и перевел взгляд на свои разбитые сапоги - до лета, пожалуй, не дотянут.
- Обувка что надо… Откуда такая?
- Спрашиваешь! - подмигнул Петька. - У меня ж матка, если что нужно, из земли выроет, из ноги выломит. - И, спохватившись, засмеялся: - Да ты не думай чего… Обувка законная. Дядя Яков из города прислал, материн брат. Он там в сапожной артели за первого мастера.
Из окна выглянула Евдокия и позвала Петьку ужинать.
- А-а, племянничек! - заметила она Саньку. - Заходи, заходи, давно ты у нас не был.