В избу заглянула Евдокия. Она расспросила Саньку о здоровье, больнице, пожурила за отчаянный характер.
- Мыслимое ли дело - с быком схватился! Он бы тебя насмерть закатать мог. Петька-то мой до чего перепугался - до сих пор во сне бугаем бредит. И зачем вам Петушок спонадобился? Шли бы да шли с Петькой своей дорогой. - И Евдокия заговорщически подмигнула: - А теперь когда по рыбку-то соберетесь?
Санька сделал вид, что не расслышал.
Евдокия заглянула за ситцевый полог, на кухню, где хозяйничала Феня, помогла ей загрести угли в печке, потом, порывшись в карманах, достала розовую паточную конфетку и сунула девочке в руку:
- Все одни, все сами… сироту вы горемычные…
- Мы не сироты! - обиделась Феня. - У нас и тятька есть и мамка!
Евдокия погладила Феню по волосам, покачала головой, потом отозвала Саньку в сени и шепнула:
- Ты поскорей поправляйся. Рыбка, она ждать не будет. Говорила я с мачехой - она тебя не держит, иди теперь хоть на все четыре стороны.
- Говорила? - оторопел Санька.
Так, значит, мать знает о его сборах и не хочет его останавливать.