«Как это ни в грош?» - хотел было запальчиво вскрикнуть Санька, но Феня смотрела с такой укоризной, что он еще ниже склонился над столом.
- «И жизнь, говорит, ему наша неинтересная, - продолжала Феня. - И не поговорит никогда по-людски. Все швырком да броском». А знаешь, мамке одной как трудно! Вчера пришла с поля, села на порожек разуваться, да так и заснула. Уж мы ее будили с Никиткой, будили… - Феня вдруг прижалась к брату и горячо зашептала: - Ты просто глупый, Санька… совсем глупый… Она же, мамка наша, самая хорошая!
Пожалуй, впервые в жизни Санька не нашелся, что ответить сестренке. Он не фыркнул на нее, как обычно, не засмеялся, а только освободил руку и молча направился к двери. У порога остановился и, не глядя на сестренку, тихо спросил:
- Как там с пшеницей на участке у Векшина… не слыхала?
- Сказывала Маша… Они ее поднимать начали, а потом перестали.
- Почему?
- Дедушка, говорят, запретил.
«Так я и знал - засыплются!» - с досадой подумал Санька и вышел на улицу.
Утром прошел дождь, и вода стояла во всех ямках и выбоинах, будто земля продырявилась от старости, и в дырках виднелось голубое небо.
Мальчишки били по лужам длинными жердями, обдавая друг друга брызгами воды.