- Я ему потом покажусь… - Санька подался за куст.
Но было уже поздно. Дед Захар подошел к ребятам, потянул носом:
- Чую, каким духом пахнет, чую. Ну-ка, гроза плодов и злаков, выходи на свет божий, держи ответ!
Санька вышел из-за куста и неловко одернул гимнастерку.
Маша бросилась к деду Захару, повисла у него на руке:
- Дедушка, голубчик! Мы же вам про все сказывали… Не стращайте вы Саньку!
- Цыц вы, заступники! - отмахнулся старик. - Раз парень с быком в единоборство пошел, такого не застращаешь. А вот спросить - я его спрошу… Иди-ка ближе, Александр… - Захар пошевелил мохнатыми бровями, проницательно оглядел мальчика. - По какую такую ты рыбку с сапожными колодками собрался? Ась?
Санька молчал.
- Та-ак… Крыть нечем. Из деревни, значит, в сторону вильнул, на другую стежку задумал переметнуться. Тут батька твой каждую делянку выхаживал, потом поливал, артель нашу на крепкие ноги ставил, а тебе не по сердцу все… Ну, скажем, ты уйдешь, Степа, потом Алешка, Маша… А кто пожилым да старым на замену встанет? Кто за плугом ходить будет, хлеб растить, землю ублажать? Земля - она ведь не каждого примет, ей радеющие люди нужны, заботники, мастера первой руки… - Захар прикрыл ладонью глаза, посмотрел на небо. - Ты вот гляди, примечай. Вон тучка над бором зароилась. Тебе оно невдомек, а я слышу - дождиком от нее тянет. Спорым, мелким. Такой дождь дороже золота, он все богатство наше растит. А вон пшеничка колос нагуливает, лен-долгунец на высоту тянется, овсы в трубку пошли. Тут немец, чугунная его башка, повытоптал все, запоганил, а мы через два года столько доброго повыращивали! А подожди, солдаты к домам вернутся - не такая благодать будет. Чудо у нас земля какая! Уважительный человек от нее нипочем не оторвется.
Санька смотрел себе под ноги.