Златницкий. И впрямь! — Дворецкий!
Дворецкий (выставляясь из-за кресел). Чего изволите?
Златницкий. Прикажи всем, кто есть в доме, зажигать огни. Весь дом снаружи должен быть так же освещен красиво, как и внутри; равным образом дорога от ворот до крыльца. Более всего смотри, чтобы эта комната так и и горела. Здесь буду я принимать принца.
Дворецкий. Слышу, ваше высокомочие! все в точности будет исполнено.
III
Спустя час.
Дворецкий (из боковых дверей входит, в рассеянности). Не я ли часто моему господину говаривал, или по крайней мере часто намеревался сказать, что из этой заморской свадьбы ничего доброго не выйдет. — Прежде бывало, хотя и проказничал, вспоминая о своих предках, гетманах, но все-таки, хотя и не без труда, с ним сговорить можно было. С тех же пор, как этот проклятый принц вздумал свататься на нашей барышне, господин наш совсем сошел с ума. Всех ругает, бьет, за уши треплет, — а за что? и сам не знает. Поделом же ему! Какой дорогой молодец, а притом и капитан, сын пана Прилуцкого сватался за Наталью! Нет! заморского принца надобно было! постой же, узнаешь ты, что значит все заморское! (Подкрадывается к столу с напитками, наливает кубок и пьет.)
(Судья и городничий входят.)
Судья. Ба, ба! Ты упражняешься, дружище, в затверживании речи, которую должен говорить будущему своему господину, принцу заморскому!
Дворецкий. Да, милостивые господа! Теперь то время, что за недостатком врожденной храбрости надобно предавать себя искусственной. Будто вы и не знаете, что приключилось в церкви?