«Сила воинства великого сего не сделает, — ответствовал советник, — но душа князя Владимира тебе открыта. Подобно древнему Соломону, возлюбил он мудрость и блеск прелестей женских; непобедимый во бранях, теряет силу свою и мочь великую в объятиях теремов своих. Витязи его — ему последуют. Сим оружием нападем прежде на двор княжеский, — и пока не пробудился князь от сна, его упоевающего, отвлечем от него друзей преданных, и обезоруженный от богатырей своих, будет умолять о мире и помиловании!»
Речь сия понравилась. Собрался совет мудрейших и определил решительно отослать ко двору Киевскому опаснейшую из дев греческих, прекраснейшую солнца весеннего, коварнейшую самого ада, отослать Ирену, первую любимицу кесаря.
Она отправилась со свитою малолюдною. Прелести, коварство — струились по следам ее.
Веселый Владимир не предвидел сего нового перуна, готового пасть на двор его из рук прелестной обольстительницы. Беспечно угощал он друзей своих и незнаемых: как вдруг, в один прекрасный день, узрели они — вдали Киева, на изумрудной долине, омываемой ручьями, подле рощь пленительных, — узрели они шатры белольняные, и в средине их один, с блестящею золотой главицей.
«Теки, Папаевич! — вещал Владимир одному из друзей своих. — Иди в стан пришельца иноземного; познай вину его пришествия на землю Русскую. Если он жаждет единоборства, — здесь есть витязи неробкие. Если ищет веселия, — палаты мои отверзты, и столы мои дубовые отягчены яствами и питием сладким».
Папаевич потек и вскоре возвратился! Кто опишет приятное изумление Владимира и его витязей?
Ирена, — не было в мире ничего ей подобного, — Ирена, в светло-голубой одежде, усеянной цветами златыми, медленными стопами шла во след витязю, в чертог пиршества. Таково течение месяца, когда он на светлом небе, окруженный звездами кроткими, смотрится в тихие струи днепровские.
Восшумели витязи; молнии засверкали во взорах каждого; пурпур разлился по ланитам их, и широкие груди роскошно волновались.
«Великий повелитель народа великого! — вещала Ирена, преклонив робкие взоры свои. — Не единоборства ищу я в областях твоих! Слава твоего имени и друзей твоих привлекла сюда стопы мои; я пришла увериться, справедлив ли слух о ласковом князе Владимире, когда он, забыв битвы кровавые, покоится мирно в своих чертогах?»
Владимир с кротостию подал ей руку свою, и уже неравнодушные витязи бросали на нее влюбленные взоры свои.