Мирослав в изумлении отступил от него:
«Ты — Святослав, убегающий злобы и мщения Святополка, брата своего! И невинная, юная, кроткая Исмения есть виною его неистовства! По что Владимир, родитель твой?» — вопросил Мирослав с трепетом.
Святослав покрылся бледностию. Он возвел взоры свои к небу.
«Понимаю, — сказал Мирослав, — видел я звезду светлую, падшую с высот неба киевского. Кровавая туча заступила место ее; слышны были удары грома рьяного и блеск ослепляющей молнии! — Или и его…»
«Нет более!» — возрыдал Святослав и пал на колена; Исмения склонилась на выю его. Се мгновение грозного молчания!
«Тако оканчивается поприще жизни! — рек Мирослав. — Обладатель света и рабы последние склонят главы свои.
Пройдет время недолгое — рассыплются памятники пышные, и путник не найдет места, где тлеют останки мужей великих. Участь мира подлунного! Но по что возненавидел вас Святополк, грозный сын кроткого Владимира?»
Святослав вещал: «Умоляю тебя дать убежище и покой утомленной моей сопутнице. После поведаю тебе вину горестного моего странствования из дому родительского, из града отечественного».
Он рек, — Мирослав взял Исмению за руку, ввел ее в хижину и предложил убогий одр свой. Она возлегла. Старец с Святославом взошел на прежний холм, возлегли там, и Святослав начал свое повествование:
«Склонилось солнце Владимирово к своему западу.