"Какой, родитель мой?"
"Да поклонится Михаил Магомету и преклонит колена пред тропом моим; тогда исполнится желание твое, ибо душа твоя открыта предо мною!" - вещал хан, встал от ложа своего и удалился в шатер покоя.
Цара умолкла. Колебание груди Зюлимы остановилось.
Казалось, все существо ее устремилось к ответу Михаила.
Он рек:
"Я славянин, - и это весь ответ мой!"
"Он очень темен", - сказала царевна восставая, окамепепная предчувствием.
"Как скоро начал я чувствовать себя, поклялся быть вереи богу и отечеству, и с сим чувством спиду в гроб. Надеюсь, что мой бог и повелитель воздаст мне там, где цари и подданные, побежденные и победители явятся в природном образе своем!"
"Какой монарх на троне величия своего откажется быть обладателем Золотой Орды и Зюлимы!" - сказала она с кротостью, потрясшею душу Михаила. Жестокость не была основанием сердца его.
"Ни один! - вещал он, - кроме князя Российского, даже пленного!"