Простаков не вытерпел: «Не время ли отдохнуть вашему сиятельству, чтобы собраться с аппетитом; скоро пора ужинать».
Князь не отвечал ни слова, а продолжал вертеться до тех пор, пока штука кончилась. Он с ласкательною улыбкою подошел к Маремьяне Харитоновне, наклонил голову и сказал: «Надобно отдать справедливость, что прелестная дочь ваша танцует как ангел. Ах, если б ей больше упражнения. Но с кем и как в деревне!» — «Для деревенских девушек это — последнее искусство, — сказал сухо Простаков, — были бы они только умны».
Маремьяна перебила: «Ах, батюшка ты мой! Почему знать судьбу их? Может быть, весь век случится провести в городе, либо еще и в столице».
Муж, по обыкновению, кинул на нее значущий взор; она замолчала.
Князь подошел к нему:
— Вы, помнится, что-то мне хотели сказать?
— Не угодно ли отдохнуть несколько? Пора ужинать и спать.
— Спать? — вскричала Маремьяна с крайним беспокойством и опустила руки.
Князь вынул часы:
— Боже мой! Что вы это такое сказали? Спать в десять часов? Это значит убивать время. Не есть ли это самые лучшие часы для удовольствий?