Вижу на заборе, со стороны огорода моего тестя, новый изрядный гроб, выкрашенный красною глиною. С восторгом смотрел я на гроб, как жених смотрит на брачное ложе свое, и в тишине сердца благодарил провидение, удостоверяясь, что сие его дело, тем более что невидимая рука поддерживала гроб. Я страшился подойти к нему, как бы к чему священному, и стоял, спустя руки, а топор и скобель давно из них выпали. Но удивление! далее вижу высовывающуюся небольшую бородку, там всю голову, узнаю и вдруг бросаюсь, крича изо всей силы: «Янька! Янька!» — «Поддержи гроб! — сказал он, — а я влезу на забор, и вместе снимем».
С торжеством внесли мы такой красивый гроб в комнату, к необычайному удивлению Марьи и двух пастухов, купивших у Ивана мое поле. Они пришли пособлять в хлопотах моих. «Конечно, мы бы не смели предложить услуг, — говорили они, — если бы не видали, что никто из первостатейных не хочет того сделать». Взор мой отблагодарил их.
— Любезный Янька! — сказал я, — уложи же, с помощью Марьи и сих честных людей, тело во гроб, а я побегу к попу распорядиться.
— Распорядиться? — сказал Янька с удивлением. — Да в чем тут распоряжаться? Это не купля, не продажа.
— Чтоб похоронить моего тестя с подобающею честию! — отвечал я.
Глава XI
Похороны и проповедь
В доме сказали, что батюшка уже ушел в церковь, поспешаю туда и, к счастью, нахожу, что он не начал еще облачаться.
— Что скажешь, князь? — спросил он.
— Я имею к вам нужду, батюшка, — отвечал я печально.