— Итак, я буду говорить с тобою без предисловия, — сказал он, взяв с ласкою нежную руку дочери. — Елизавета, отвечай мне искренно, как велит долг твой.
— Готова, батюшка, — сказала она, и руки ее опустились. Все предвещало ужасную бурю для нежного сердца ее. Но на сей раз она ошиблась.
— Ничего более, — сказал старик, — от тебя не требую, как только совершенного чистосердечия. Не заметила ли ты какой перемены в поступках Катерины?
Елизавета. Она любит меня по-прежнему.
Простаков. В этом уверен. Но нет ли перемены в образе ее жизни?
Елизавета. Я никакой не заметила; она встает, занимается разными предметами, играет и опять ложится спать в обыкновенное время.
Простаков. Не о времени дело; но обыкновенным ли образом?
Елизавета. Кажется, что обыкновенным.
Простаков (с досадою). От этой девочки толку не добьешься.
Князь Чистяков подошел, взял за руку Елизавету, которая была уже покойнее, видя, что главный разговор клонится к сестре ее, и сказал: