Тут же около трапа стоял вылощенный генерал Хвалынский и, растягивая команду, кричал на солдат, поднимающихся по трапу.
— Не задерживайсь! Не толпись!
Солдаты со злыми лицами, забыв всякое чинопочитание, «крыли» друг друга крепкими словами. На мостике «Грозного» капитан Хиггинс говорил первому штурману:
— Эти русские свиньи не умеют ходить по земле, а с них требуют, чтобы они подымались по трапу.
Посадка солдат окончена. Потянулась длинная вереница «штатских».
Пристань пустела… Вся кипучая жизнь пристани перенеслась на пароход, на палубу, в, каюты, в трюм…
«Почетные» места в трюме были предоставлены солдатам отступающей армии, в то время как фешенебельные, уютные каюты заняли господа офицеры с семьями, сиятельные «Коко» и «Вово», старые графини и княгини со своими болонками, мопсами, попугаями, сундуками, чемоданами и прочим ненужным скарбом…
Это называлось на языке офицеров «планомерное отступление».
Команда «Грозного» не пожелала разделить «почетную участь белых солдат» в трюме и сошла с судна, присоединив свои силы к силе наступающей красной армии.