— Мы, ваше почтение, все помним! — ответил ему Еж, глаза которого заискрились и лицо приняло свойственное ему одушевленное выражение. — Только вы-то нас забыли!
— Как же это, чем же я-то забыл вас? Ба-ба-ба… да ты, никак, знаком еще мне! — вместо улыбки неприятно скривив рот, спросил он, пристально всматриваясь в него.
— Видались за лето-то!
— Помню, помню, как бишь тебя?..
— Еж, ваше почтение! — подсказал он смело, в упор глядя на него.
— Да, да, да!.. Кто ж это тебя окрестил-то так, а?.. Еж… этакого имени и в святцах нет… ха, ха, ха!.. Не поп ведь, поди, а?..
— Никак нет-с… а уж так, по шерсти и кличку мир дает!
— О-о! Да ты говорок!
— Таежные дорожки всякую шину вгладь оботрут, ваше почтение!
— Говоро-ок!.. — протянул Василий Никитич, чувствуя свое неловкое положение и не зная, с чего начать свое щекотливое объяснение с рабочими. — Так что, бишь… зачем вам меня-то, а?.. — спросил вдруг он, обратившись к толпе.