— Обкроили уж больно, Василий Никитич, покромки-то у вашего суконца широки, нельзя ли поуже, сле-озно мир просит! — ответил ему Еж.
— То есть что же это? Я не понимаю!
— Расчеты-то ваши-с на вид-то гладки-с, да на ощупь шаршавы, пожалуй, и карманы протрут!
— А-а… да, да! Понимаю! Значит, по вашим покромкам расчет-то пригнать? — шутливо спросил он.
— Обоюдное бы дело! Мы для вас радели, а вы об нас!..
— Сколько кто хочет, столько и дать, а? Так, что ли? — снова спросил он.
— Обрадовали бы…
— Знаю, знаю!.. И сам знаю, молодцы, — обратился он к толпе, — что обрадовал бы вас, да не моя воля… Не я хозяин, вы наших дел не знаете! Я ведь и сам понимаю, что если ты… ну как бишь тебя, Еж, что ли?
— Еж… так точно-с!
— Ну, ты, например, взял бродни из цейхгауза… они стоят рубль…