— Ох, горе да нужа, голод да стужа всему, други, научат, — продолжал Фрол Иваныч, — только не всякой смышлен из энтой грамоты-то выходит!
— Обшлифовала тебя, Фрол Иваныч, наука-то! должно, с нее у тебя и голова, што пузырь, гола!.. — послышалось из среды столпившегося кружка.
Большинство рабочих давно уже покинуло свои занятия и стеснилось около словоохотливого Фрола Иваныча.
— А ты, Данилушка, штой-то плотно броденьки-то чинишь?.. Аль путь-то далек, а? — с лукавой улыбкой спросил он Ежа.
— Мое, Фрол Иваныч, дело такое: не знаешь, где ляжешь, не чуешь, где встанешь! Хочу ноне своим неводом рыбу ловить.
— Закидывай, Данилушка, мутное озеро-то, — улов будет, а я на пяту!..
— Становись, дядя Фрол, старый ум молодому заручка. Хошь пуху не добудем, да перье отстоим. Что ж, братцы, пойдет кто в поплавки к моему неводу, а? — взбросив волосы и весело посмотрев на окружающих, спросил он.
Фрол Иваныч, низко наклонившись над работой, чтоб скрыть выступившую на лице усмешку, быстро замотал в воздухе иглой.
— А глыбко ты будешь закидывать-то, Данила Филиппыч?..
— Рыба-то поверху не плавает, а по дну! — с улыбкой ответил он.