— Э-э-эх!.. одна бы пашня-то и уход-то один бы, да уж так… На крупный народ неурожай пошел, куда ни погляди… Ах, даже говорить-то…
— Аль устал?..
— Устанешь. Язык-то мозолить надоело, и он, что брус, стирается.
— Стало быть, худой брус, коли стирается. Добрую-то брусину не скоро сотрешь.
— Сотрешь и добрую!.. Ржавое железо всякий брус портит, верь!
— Памфил Карпыч, ты с ним не спорь! Загадки пойдет метать, хошь тын городи! И кто это, дядя Фрол, тебя учил им?
— Учил-то меня один бы с вами учитель, да, вишь, не всем, погляжу, эта грамота далась…
— Я, дядюшка, первый неграмотный, ты меня в свое слово не путай!..
— Ты, Анчутушка, и сам в своем слове запутаешься.
Общий взрыв хохота прервал Фрола Иваныча, даже сам Анчутка захохотал и закашлялся, схватившись рукою за грудь. Между тем около Фрола Иваныча понемногу стали группироваться и остальные рабочие.