— Пошто же это казна-то у своих деток добро отнимает, а? Статочное ли дело, чтобы мать у своего ребенка грудь отнимала, оставила его голодом да подпустила бы к ней чужого, а?
— Бог ведь озерко-то рыбкой населил на обчую потребу!
— Не то вы все говорите, братцы… Тут надо, всякое слово по форме выпущать! — крикнул старик в смуром халате, обращаясь к толпе, — Постой, дайте вымолвить-то! — кричал он. — Ты говоришь, Петр Никитич, что озеро не отдано нам?
— Нет!
— Втолкуй же, пошто отцы и деды владели озером, казна не вступалась, а теперь отбирает его у нас? Стало быть, оно наше было?
— Оно никогда не было вашим, а не отобрано до сих пор у вас озеро потому, что не знали о существовании его.
— А теперича знают?
— И теперь не знают, почему и. требуют, чтоб донесли, нет ли в волости озер, которые принадлежат казне…
— А-а! Не знают! Так и ты молчи, притаись!
— И то, Петр Никитич! Прямое дело, слышь, язык-то за зубами держать!