— Формальность тормозит дело во всем, а избежать ее нельзя: у нас за преступления по должности так не судят, как судят за несоблюдение форм!
— Справедливо-с… Так уж мы, значит, в полной надежде будем на вашу милость…
— Будь спокоен — озеро твое… Ты только попроси волостного писаря, чтоб он поскорее прислал ответ на наше предписание о вызове крестьян на торги, тогда мы назначим день для торгов… положим за озеро арендной платы рублей тридцать в год.
— Многонько-с! Обидно как будто, Андрей Аристархович! — прервал его Харитон Игнатьевич.
— Ну, двадцать пять, что ли…
— И это бы… того-с… ведь озеро-то совсем бросовое…
— Ну… ну, двадцать… уж двадцать-то не обидно…Ты прибавишь на торгах рубль или два, и озеро останется за тобой; потом в день переторжки внесешь вперед за все время арендных лет плату. Мы постановим журнал, предпишем земской полиции о вводе тебя в арендное владение озером… и делу конец… владей!
— Дай вам господи за ваше благодетельство! — дрогнувшим от радости голосом произнес Харитон Игнатьевич. — Чем только служить вам! Стало быть, уж я теперича в покое буду?
— Совершенно! Да, вот еще что… хорошо, что вспомнил, — суетливо прервал его Второв. — Ты знаешь секретаря палаты, Максима Ивановича Неряхина?
— Знаем-с… По малости тоже знакомы…